В этот раз единовременных жертв требовалось больше, но и конечная цель была несравнимо выше. Она оправдывала средства.
Полковник сел перед чистым листом бумаги и расписал на нем чужие жизни. Как фигуры в шахматной игре. Кому первому попасть под сруб, кому второму, а кому оставаться на доске почти до самого конца партии. Для себя он не сделал исключения. Себя он тоже включил в игру, в которой мог погибнуть в любой следующий момент.
Глава 4
Нет лучшего места для приватного разговора, чем баня. Русская. С каменкой, полком, хорошим березовым веничком и стаканчиком водки под задушевный разговор.
Особенно если перед тем разговором ее прокалить градусов до ста пятидесяти, а до того обшить стены под декоративной карельской березой специальным экранирующим материалом.
— А ну-ка, Петро, наддай жару!
Вода из ковшика, упавшая на раскаленные камни, вскипела, поднялась густым паром, сползла от потолка к полку, обожгла глаза и глотки.
— Ох, хорошо! Ох, славно!
— Кому славно, а кому накладно. Нет, мужики. Я на воздух. У меня сердце.
— Брось, капитан. Это еще не жар — это еще только полжара!
— Это не полжара — это две трети инфаркта.
— Давно ли ты таким нежным стал?
— Давно. Как только под твое чуткое руководство попал.
— Ха-ха-ха!
— Ну ладно, я вас в предбаннике жду.
— Сиди! — твердо приказал полковник. — Не имей привычки поперек начальства из пекла вылазить. Сиди!
Пар осел. Стали видны голые тела молодых и не очень молодых мужчин, сидящих на ступеньках полка.