— Так точно!

— Ну вот и славно. А там посмотрим, кто почем.

Генерал выносил решение в розницу, то есть по каждой группе и по каждому агенту в отдельности, начиная с получения ими вещевого довольствия на складах и заканчивая праздничным ужином по завершении операции.

Его интересовало все то же самое: время, место, состав групп, пароли узнавания… И другие, на взгляд обывателя, совершенно второстепенные проблемы бытия.

— Какие у них будут носки?

— Как они будут ходить в туалет?

— Как, простите, маскировать те самые отходы пищеварения?

— Как обеспечивать тишину во время ночного отдыха, буде в группе отыщется склонный к храпу боец?

И т. д. и т. п.

И попробуй начальник отдела хоть раз запнуться или промямлить что-нибудь невнятное.

Завершал просмотр по традиции список необходимого для операции снаряжения. Подпись под списком требуемых матценностей фактически давала ход операции. В России-матушке средства производства всегда ценились выше тех, кто с их помощью вершил трудовые и боевые подвиги. Наверное, поэтому за точку отсчета созидательной или воинской операции обычно принимался момент, когда мобилизованный народ ставился «под ружье». Или под лопату.

— Этого хватит? — спрашивал генерал, пролистывая страницы списка.

— Думаю, хватит.

— А ты не думай. Ты знай. У тебя второй попытки не будет. Не в магазине.

— Хватит.

— Ну, раз хватит — значит, хватит. Генерал размашисто расписывался на каждом листе заявки.

— Работай, полковник.

— Разрешите идти?

— Ступай. И не дай тебе бог промахнуться! Оступишься — покатятся головы по ковровым дорожкам. Первая твоя. Вторая моя.