Чтобы показать товар лицом. Это будет третьим пунктом нашей программы. Четвертым — запуск в работу пары-тройки каких-нибудь долгоиграющих операций, завершение которых в случае роспуска отдела будет затруднено, а незавершение — грозить неприятностями всему Комитету. И, наконец, в самом крайнем случае, — пустил полковник пробный шар, — мы должны быть готовыми к сохранению отдела вне стен Комитета. Но это уже — в порядке гипотетического бреда.

Мужчины на полках зашевелились.

— Как это вне стен?

— Ну, скажем так: мы находим фирму, готовую на время реорганизаций принять нас под свое крыло. В полном составе, с сохранением жалованья и прочих выплат. Я так понимаю: наша основная задача на сегодняшний день — выиграть время. Политические перестановки кратковременны, как грибной дождь, а профессионалы нужны любой власти. Рано или поздно нас востребуют. Если будет кого востребовать. Не хотелось бы терять отдел, который хоть и открывался под меня, но создавался всеми нами вместе. Не хотелось бы за просто так отдавать плод своей и вашей почти десятилетней работы.

— Но это может быть истолковано как прямое нарушение приказа.

— Это не может быть истолковано как нарушение приказа. Если произойдет то, чего я опасаюсь — это если еще произойдет, — то всех нас уволят из соответствующих рядов без оглядки на звания и должности. То есть мы станем сугубо гражданскими людьми, полностью располагающими своей судьбой, которую еще, с точки зрения быта, нужно умудриться устроить. Кто может нам, нестарым еще отставникам-пенсионерам, запретить организовать, с целью пополнения семейного бюджета, например, охранную фирму? Или объединиться в спортивное общество? Или в фонд ветеранов спецслужб? Что здесь противозаконного? Вам что, надо напоминать, сколько наших бывших сослуживцев служат нынче в коммерческих структурах и различных общественных организациях? И никто их не трогает.

— То есть наша новая работа будет связана с подобного рода деятельностью?